Дэйки Балабановоколо 3 мин. на чтение

От редакции: Представленная подборка стихотворений Дэйки Болабанова разворачивает перед читателем уникальное пространство неомифологического и сакрального поиска. Тексты автора строятся на парадоксальном синтезе религиозных, апокалиптических архетипов (образы Христа, Иоанна Богослова, колокольни Ивана Великого) и хрупкой, почти трагической советско-бытовой предметности. Поэт ювелирно сталкивает масштаб горнего мира с приметами низового, детского пространства — от верёвки от баранок и детского крана до алюминиевой кружки зари и голубого вагона. Эта архитектоника смыслов обнажает глубокое экзистенциальное сиротство человека, заброшенного в «земной ад». Травматичный, намеренно ломаный ритмический рисунок штриха фиксирует состояние предельного метафизического невроза, превращая повседневный быт в точный и ранящий чертёж духовного переживания.

подборка стихотворений Дэйки Болабанова

***
не помогай
не подходи
я иисус бараков
меня привязали к детскому крану
и там же распяли
я иисус бараков
меня привязали веревкой
от баранок
к детскому крану
и там же распяли
я иисус
баранок

***
звенигород
полная луна
звяканье цикад
мне не до сна
я иоанн
увидевший
земной ад
мне не до сна
я сосна
упавшая в море
кругом вода
я как иоанн
увидевший земной ад.

***
колокольный великий иван
летнее осиротание
летнее обнищание
колокольный великий иван
колокольный великий звон
летнее небо
белые камни дорог
и колокольный великий иван
звон

***
а на мои плечи упали небеса
когда в голубом вагоне
ты кричала
я каспийская волна
и самый белый из кондукторов
в голубом вагоне
качался
и указывал
на могилу
в проплывающем поле
в ней лежится легко
так предельно легко
ты пьёшь молоко рассвета
и тревожная кружка зари
опускается на карачки
её алюминиевость вся в этом
вся в этом
тревожная кружка рассвета
бога руками
моется
сахар ссор пачками
ляжет
на дрожащий
пол
поезда
и тревожная кружка зари
опускается на карачки
её алюминиевость вся в этом
вся в этом
бога руками моется

***

это безграничность прикосновения
голубой вагон
качается
это небесный транспорт
мы едем туда где кончается
паспорт и начинается человек
где начинается злость облаков
где прикоснуться к мгновению
нащупать век
помогает бог рукавов
синих и в крапинку
жёлтых и в ромашку
бог предплечий
и бог голубых вагонов

***
и белеет тень эреба
на зелёной скатерти
человека
и белеет тень неба
на зелёной скатерти
человека
человек
это
продолжение человека
медведь тишины
растекается харч к о м в стену
и когда зелёная скатерть человека
белеет тенью тишины
и когда попугай тоски
как не заколоченные доски
рассыпается
прахом
песочных часов
ты понимаешь
продолжение это тень эреба
и тень человека
в моменте
века
быстротечного неба
человек человеку человек

***
антресоль
я давлюсь пылью и маминым околодохлым флоксом
выцветший коробок и несколько шмелиных лапок
с прошлого лета в деревни
отчетливо было слышно тиканье советского будильника
чайник выключился и пар осел на холодном стекле
я не нашёл отца среди
старых ключей от дверей
которых больше нет и чеков со времен когда были деньги
я зафиксировал себя на том что неплохо было бы
не спешить куда либо
и одеть свитер тоже неплохо